50 и одно дыхание глубже - Лина Мур

– Тогда пришло время выпить и со мной, – отходит от меня и берёт за руку, подводя к пледу.

Мы опускаемся на него, и я наблюдаю, как Николас раскупоривает бутылку и разливает по бокалам шипучий напиток.

– Ты вновь слишком красива, – с этими словами передаёт мне бокал.

– А ты вновь зануда. Посмотри, на моём платье нет декольте, – распахиваю плащ одной рукой, демонстрируя ему практически целомудренное платье.

– Меня хочется тебя спрятать. Ото всех и только для себя. Этот эгоизм никогда не перебороть, и он мне тоже нравится, – улыбаясь, откладывает бутылку в ведёрко.

– Я не против, спрятаться на несколько дней, – дотрагиваюсь до его бокала своим.

– Приму к сведению, тем более мы сегодня сделали очень интересные покупки, – отпивая шампанское, припоминает он.

– Ник, я могу тебя кое о чём спросить? Это будет неприятный вопрос, – глубоко вздыхая, спрашиваю я.

– Спросить можешь, но в моей власти не отвечать, – спокойно произносит он.

Знаю, что не должна разрушать эту идиллию между нами. Знаю, насколько опасна эта тема, но не могу подавлять в себе желание дать ему возможность и выбор, который он всегда предоставлял мне.

– Когда я была в клубе, Мик упомянул, что меня ненавидят. Это правда? Ты поэтому туда не возвращаешься? – На одном дыхании выпаливаю вопросы и с напряжением смотрю на него. Поджимает губы и вряд ли ответит.

– Нет. Не по этой причине, – отставляя бокал, переводит взгляд за мою спину.

– Хорошо. А эти девайсы мы будем использовать там? – Отпивая шампанское, интересуюсь я.

– Мишель, для меня клуба больше не существует. Я отказался от них, чтобы поменять жизнь. И теперь не имею права пойти туда, – горечь явно чувствуется в его голосе.

– Ты скучаешь по нему, по людям, которые продолжают ждать тебя там, – утвердительно произношу я.

– Какая разница, – прочищая горло, переводит на меня взгляд. – Давай, сменим тему.

– Давай, решим эту. Какая есть уверенность, что через неделю ты не будешь нуждаться в этих людях, одиночество не возьмёт верх, а кошмары с новой силой не поглотят тебя? – Напряжённо говорю.

– Мишель…

– Николас, – перебивая его, отставляю бокал, и беру его руку в свою. – Я люблю тебя и готова вернуться туда с тобой. Хоть и просила тебя забыть об этой жизни, обо всём и бросить, ради меня. Но это не помогло ни тебе, ни мне. И ведь ты можешь не проводить такие сессии, как было с Лесли. Всегда есть вариант что-то придумать, так вернись к ним. Я видела этих людей, что так ждут тебя. Они скучают, как и ты.

– Ты не понимаешь. Они были моей семьёй, я мог приехать и поболтать с ними, расслабиться и обсудить новшества. А сейчас… – вырывает свои руки из моих и вскакивает на ноги.

– Ник. Но разве нельзя тебе быть просто членом клуба? Отчего же такие жестокие правила? – Продолжая, встаю и подхожу к нему.

– Я их устанавливал. У клуба не может быть два Мастера. А уходить и возвращаться это ребячество. Пусть лучше останусь для них вот таким слабым, променявшим их на женщину. Но не могу вернуться, как бы ни хотел, – качая головой, смотрит на ночной город под нами.

– И ты уговариваешь меня вернуться? – Зло обращается ко мне. – Ты кричала о том, чтобы я оставил всё. Сделал. Так для чего ты снова затеваешь спор?

– Я не затеваю спор. И да, не отрицаю, раньше была категорично настроена против этого места. Сейчас же хочу, чтобы ты был счастлив. В клубе ты будешь. А если я там лишняя, то буду ждать тебя здесь, – мягко отвечаю.

– Если я выбираю женщину, то не изменяю ей. Теперь же для меня установлено новое правило, не меняю её на другие развлечения. Тебе этого мало? – Прищуривается он.

– Ты счастлив, быть вдалеке от них? Счастлив проверять, как у них дела? Знаю, что ты это делаешь. Но я готова пойти с тобой туда. Я долго думала сегодня о будущем, и именно это место помогало тебе всё время. Ты должен обдумать мои слова. Не злись, прошу, просто слишком глубоко тебя люблю, чтобы изменять кардинально. Давай, попробуем ломать только барьеры и находить новое для нас. И начнём с клуба. Пора туда вернуться, чтобы простить друг друга, – по щеке скатывается слеза, пока гляжу на него. Его выражение лица не проницаемо.

– Там же боль, там извращенцы, там те, кого ты никогда не примешь, – напоминает он.

– Но мне с ними не жить. И, возможно, узнав их получше, я перестану содрогаться, когда увижу, как человек лакает молоко на полу в ресторане. Я не умею предвидеть будущее, но, как и доминантная сторона, это тебе необходимо. Ты будешь снова мучиться, изводиться, а я страдать. Так прошу, позволь избежать этого. Всего лишь попробовать туда войти и, возможно, долго не появляться. Дай нам возможность не ругаться в будущем, не расходиться, ведь тебе только останется винить меня. Твоя модель поведения изменится и больше не будет таких прекрасных вечеров, и ты от этой ярости и неудовлетворения срываться на мне будешь. Прошу, – шепчу и глотая слёзы, от переизбытка желания помочь ему до конца справится и дать нам призрачную возможность на будущее, дотрагиваюсь до его щеки.

– Чёрт, Мишель, – прикрывая глаза, кладёт ладонь на мою руку.

– Просто попробуем, хорошо? Ты нужен им, как и они тебе. Ты создал это место, так позволь и мне стать его частью. Я не откажусь от своих слов и не испугаюсь, только не уходи и держи меня крепко, – провожу рукой по его волосам и вглядываюсь в распахнутые тёмные глаза.

– Обдумаю твои слова, но не обещаю. Весь механизм очень сложен, – вздыхая, отвечает он. – И не плачь, потому что ты так красиво это делаешь. Открываешь во мне жажду разорвать любого за эти слёзы.

– Так разорви, – шепчу я. – Разорви мнимые правила, разорви этот мир, чтобы открыть для нас другой. Наш.

Всматривается в мои глаза, дотягивается рукой до щеки, где ещё свежа дорожка из слёз. Проводит по ней, и я вздыхаю от чувственности этих прикосновений.

– От жизни к тебе, помнишь? Теперь ты мой мир, – улыбаясь, прижимает к себе. Слышу, как быстро стучит его сердце сквозь тёмную рубашку. Как сильны его руки, обнимающие меня. Но самое сильное, что в нём есть, эти чувства. И они создают вокруг нас ауру, которая с этого момента будет только крепнуть. Сделаю всё для этого.